В Неделю по Богоявлении звучит краткое Евангелие от Матфея о том, как Христос приходит в Галилею, когда узнает, что Иоанн Предтеча взят и заключен в темницу. Начинается общественное служение Господа роду человеческому, и мы слышим первую Его проповедь. Когда она звучит? Когда до слуха Христа доходит весть о страданиях Его святых – большего из рожденных женами. До этого Господь не приходил в Галилею, Он давал возможность Предтече исполнить его служение – «приготовить путь Господу, прямыми сделать стези Его». А теперь, когда Предтеча взят, когда восходит Солнце Правды – Христос – все звезды и луна исчезают. Перед нами – только Господь.

Он приходит в эту землю, чтобы показать, что люди, которые внимают проповеди покаяния, никогда не бывают оставленными Богом. И когда у них отнимаются самые достойные мужи, Господь посылает других, еще лучших, или Сам приходит. Церковь Его никогда не бывает оставленной. Он приходит Сам, и напоминает слова Пророка: «Народ, сидящий во тьме, увидел свет великий, и сидящим в стране и тени смертной воссиял свет».

Этот свет называется великим, потому что исходит от Его благовестия. И он выше того света, который был прежде в Законе, открывающем естественное добро, жизнь по совести и стыду. Свет, который открывает Христос, – великий, все превосходящий свет. Он открывает глубины вечных тайн Божиих, и он далеко простирается, через все века. Он будет все ярче сиять, этот свет. То, что говорит Христос, – начало, заря нового дня, и она будет расти, пока не наступит день и не воскликнет Церковь: «Сей день, егоже сотвори Господь, возрадуемся и возвеселимся в онь» – до Пасхи Господней в судьбе каждого человека и в истории всего рода человеческого.

Люди – все, кто без Христа, – находятся во тьме. Они сами тьма, и они сидят во тьме. Они могут заниматься активной деятельностью, быть какими угодно подвижниками – они сидят во тьме. У каждого человека – состояние того, кто сидит во тьме, кто не имеет никакой реальной надежды когда-либо выйти из нее. Люди – во тьме, потому что они возлюбили тьму больше света. Почему они тьму возлюбили больше света? Потому что дела их были злы, и они боятся придти к свету. Но если человек ненавидит зло, которое он творит, то свет, возвещаемый Христом, открывается ему как спасение.

«Покайтесь, – говорит Господь, – ибо приблизилось Царство Небесное». Он говорит те же самые слова, что и Предтеча, когда выходит на проповедь. Проповедник истины не ищет новых слов. Он ищет истину. Он повторяет слова, которые уже были сказаны до него, но теперь они внезапно раскрываются на новой, бесконечно лучшей глубине.

Царство Божие приблизилось – вот основание для покаяния. И чем ближе к нам Царство Божие, чем ближе кончина мира, чем больше в мире сгущается тьма, тем к большему покаянию призывает Церковь Свою, весь род человеческий, каждого из нас Господь.

Ну а как нам покаяться, если нет у нас покаяния? И разве не сказал Сам Господь: «Никто не может придти ко Мне, если Отец Небесный не привлечет его»? Но Господь также сказал: «Приидите ко Мне, все труждающиеся и обремененные» – обремененные многими скорбями этой жизни, самыми великими из которых являются скорби греха. «Приходящего ко Мне не изгоню вон» – говорит Он. Всякого, кто ненавидит тьму, кто обращается ко Господу, Господь принимает. Только по дару Христа, по Его благодати бывает подлинное покаяние. Но оно открывается по мере того, как человек желает света, устремляется к нему. Это соединение совершенной, благой Божественной воли с волей человеческой, ищущей света, и есть тайна покаяния. Этим соединением сокрушается медная стена, как говорят святые отцы, отделяющая человека от Бога, которая есть смерть, и смерть вечная. Крепость этой стены – во всех наших грехах во главе с гордыней, с отказом от покаяния.

Подлинное покаяние дается только крещеному человеку. Да, крещению должно предшествовать покаяние, как Предтеча предшествует Христу – осознание человеком, что есть добро и зло, что самое главное в человеке – его совесть, его жизнь по правде, доступной ему. Но подлинное покаяние начинается только тогда, когда человек принимает крещение, когда он запечатлевается светом Божественным – все его существо, и душа и тело, все члены его тела. Этот свет судит жизнь человека, и в свете Божием человек измеряет все, что происходит с ним. И таким образом он обретает покаяние.

Кто не кается, пусть он даже крещеный человек, на самом деле он как некрещеный. Дары, которые он получил, в суд ему и во осуждение. Лучше было бы ему быть некрещеным, чем, приняв этот дар света, жить без покаяния, без устремления к совершенству, которое открывается в Богочеловеке Христе.

Но когда человек кается, он узнает радость покаяния. Преподобный Исаак Сирин говорит, что многие, особенно когда они начинают путь ко Христу, узнают, что значат слова: «Блаженны плачущие, ибо они утешатся». Это дар слез, который Господь дает душе, оттого что в глубину естества человеческого проникает благодать Божия. И это слезы радостные, слезы, в которых надежда, что все обетования Божии исполнятся.

Мы должны увидеть, что на самом деле нет таких слез, которые могли бы омыть наши грехи. Ни один, самый малейший грех не может быть уничтожен самыми великими нашими усилиями. Потому что в самом малейшем грехе присутствует смерть, и смерть вечная. Это возможно только по дару Христову. По благодати, которая действует в человеке, соединяясь с его свободной волей, избирающей добро.

Покаяние и крещение – вот единая тайна всей нашей духовной жизни. Церковь Христова с самого начала была удивительно облагодатствована Богом за то, что люди приняли крещение. Как она избыточествовала благодатью, чрезвычайными дарами Духа Святого, оттого что люди были крещены. И как она запечатлелась печатью веры – мученичеством, оживотворяющим весь род человеческий. И теперь, может быть, Церковь живет в ожидании новой эпохи, нового, еще более духовно богатого периода своей истории – периода покаяния, который не уступит ни в чем ни древним временам, прославленным мученичеством, ни недавним временам, когда столько мучеников воссияло в нашей Церкви во главе с Царственными мучениками. Смысл их мученичества заключается в том, чтобы привести к покаянию всех людей, когда слава Божия открылась бы с несравненною доселе силою.

Сатана знает об этом, и потому все усилия его направлены на то, чтобы не было покаяния, чтобы как бы и не было в нем нужды. Для этого ему надо утвердить грех как норму в массовом сознании, чтобы люди не страшились греха.

Что победит – благодать Божия, или диавол, как он, кажется, побеждает сейчас? Или благодаря покаянию, которое явим мы, уже знающие крещение и знающие благодать крещения и покаяния, произойдут потрясающие, невиданные перемены?

Пусть никто не стыдится, что бы с ним ни произошло, возвратиться к Пастырю Доброму, Который всегда его радостно примет. Чтобы восторжествовала слава Креста над бесчестием греха. Чтобы прославилось милосердие Божие, которого хватит у Господа для каждого грешника.

Разумеется, мир не замечает человека, приносящего покаяние. Как будто ничего не переменилось в мире. Но великий праздник бывает на небесах, когда человек истинно кается. Как если бы это было самое благороднейшее, самое достойнейшее дело из всего, что есть на свете. А это ведь действительно так! Тот, кто кается, пусть это всего один человек, больше соответствует замыслу Божию о роде человеческом, чем все другие самые достойные люди, как будто не имеющие нужды в покаянии. Замыслу о спасении грешников, открываемому в Превечном Совете, в Откровении Агнца Божия, вземлющего грехи мира. И такой человек принимает плоды древа жизни, плоды Креста Христова, и получает освящение Божие.

Так велик дар покаяния, что святые отцы, все подвижники с самых древних времен, видя, что первыми входят в Царство Божие блудницы и мытари кающиеся, как Сам Христос говорит, стали приносить такое покаяние, как будто они сами блудники и мытари, как будто они хуже всех, ни на что не годные люди. И они так преуспели в этом, что многие стали думать, что покаяние – для святых; а что касается нас, мы будем угождать Богу прежде всего своими добрыми делами. Забывая, что все обнажено пред очами Божиими и что нет ничего доброго в человеке, как Сам Господь говорит: «Нет праведного, нет ни одного» (Пс. 52, 4), и всякая праведность наша – как грязная одежда блудницы, по выражению Пророка. (Ис. 64, 6).

Когда человеку даруется покаяние, когда он исповедует не одними устами вместе со всею Церковью перед Чашею Христовой: «От них же, грешников, я первый», когда он видит ужас своего греха, он знает, что только Кровью Христовой может он стать праведным, омыться от всякой нечистоты. Ему открывается новая жизнь, где нет места греху, и он слышит голос Спасителя, что Царство Божие приблизилось и уже сейчас входит в сердца тех, кто неложно кается.

Закхей был мытарь, откупщик, или сборщик податей с сво­их сограждан; а податные откупщики часто собирали подати не без греха, и не без большого греха, — выжимали, так сказать, подати с народа нередко всякими притеснениями и неправда­ми, только бы взять вдвое, втрое больше того, что сами плати­ли римским чиновникам, назначавшимся из Рима для сбора, и сколько возможно обогатиться на счет народной нужды. И Закхей по этой причине был очень богат и был нелюбим наро­дом, который и прозвал его грешником. Но грешник этот -дивен Ты, Господи, во всех! — с пришествием Господа в Иери­хон и в дом неправды очнулся, познал безобразие и гибель­ность сребролюбия, наживы, неправды с жестокосердием и искренне покаялся Господу во всех неправдах своих и сделал­ся праведником. Господи! — сказал он, — половину имения мое­го я отдам нищим и, если кого чем обидел, воздам вчетверо.

О, блаженный глас кающегося мытаря, почувствовавшего все блаженство свое от посещения его дома первой Благостью и Источником блаженства разумных тварей! Как переродился вдруг мытарь! Тот, который пред сим знал только искусст­во наживать и богатеть, теперь вдруг узнал добрую науку по­давать и раздавать и тщательно разматывать тот клубок, кото­рый прежде усердно наматывал.

Да послужит это примером нам с вами, братья и сестры! Много и ныне, братья мои, между нами, русскими, хотя не именно между нами, есть мытарей жестоких, льстящихся на легкую наживу и неправедное обогащение, только, крайне жаль, неподобных евангельскому мытарю. Закхей, что непра­ведно нажил, все то и роздал нищим, коих, видно> было нема­ло и в то время, не только в наше, и, кого обидел, тому вчетве­ро возвратил, а наши мытари, скоро наживающие гораздо бо­лее Закхея, обогащаются только сами и не думают неправедно нажитое раздавать бедным или даже — какая дерзость и горды­ня! — смеются над теми, которые подают или раздают бедным, по их мнению не заслуживающим куска хлеба, — видите ли, все тунеядцы да пьяницы эти нищие, все будто бы до одного. Оно, правда, легче всех осуждать — разбирать ведь долго, отличать настоящего нищего от ненастоящего. Положим, что и между нищими не без греха, все люди грешны и между ними есть дей­ствительные пьяницы и тунеядцы. Но скажу я слово этим строгим судьям — не мое, а Господне, что они скажут на него? Каким судом судите, таким будут судить вас, и какою мерою мерите, будут мерить вам (Мф. 7, 1). Вы чисты и праведны пред Богом, столь строго судящие меньшую братию? А вы, сказал бы я им, вечные добросовестные труженики, воздерж-ники, целомудры, нерастленны до глубины сердца, нестяжа­тельны, — ваше богатство нажито праведными трудами, со­весть вас не обличает во лжах, неправдах, во взятках, в празд­ности, в праздной, питающей корысть игре, в зависти, тщесла­вии, соперничестве, во взаимной вражде и неприязни, пирше­ствах, во всякой роскоши и пр.? И вы смеете поднимать бровь и осуждать меньшую братию на голодовку и едва не на голодную смерть? Да разве у бедных железная, из стали слита при­рода, а не подобострастная и слабая, как и у всех нас, что им не позволительно ни пить, ни есть, ни обогреться в теплом углу после коченения на морозе в течение нескольких часов? Нет, наши мытари жестоки, хотя и в христианской, небесной, люб­веобильной вере и родились и воспитались и живут и пользу­ются ее неисчислимыми благами. Да, впрочем, пользуются ли? Евангельский мытарь сияет светлой звездой деятельного по­каяния и милосердия, ему должны подражать мы.

Да умягчит всеблагий и всемогущий Господь сердца наши и сердца всех имущественных и зажиточных людей. В обыкно­вение вошло только бранить нищих, презирать их, называть тунеядцами, а дать им работу и дело никто не потрудится или дать одежду, чтобы можно было работать па морозе, никто не хочет. Да разве бранью и презрением можно помочь горю? Придите к этим нищим с деятельной помощью: оденьте их, на­кормите, дайте им дело — и увидите, что они с радостью будут работать. Или без дальних хлопот дайте материальную по­мощь приходскому попечительству па устройство дома трудо­любия, чтобы оно могло построить его и учредить в нем посто­янные работы, чтобы не даром ели хлеб наши и ватин тунеяд­цы, да позаботьтесь все давать им посильные работы — и не бу­дет тунеядцев. Все они, между прочим, плод и нашего жестоко­сердия, невнимания, нашей гордыни и самоугодия; не они только виноваты в своей праздности, а и общество. Скажите, что бы вы стали делать, попавши в их среду, ставши на их ме­сто? Избави Бог всякого от их участи, и да благодарят Бога счастливцы мира сего за то, что они при всем множестве гре­хов своих вольных и невольных живут в довольстве, роскоши, что все блага льются им рекой, — да, каются они в своей сует­ной жизни, в своих играх и забавах, но пусть не забывают, что, когда им очень тепло, и светло, и сытно, и весело, многим, мно­гим очень и холодно, и голодно, и крайне невесело. Аминь.

Праздник Крещения Господня называют еще Богоявлением – потому что в этот день Бог явил Себя как Троица.

Другое название этого праздника, которое мы встречаем в богослужебных книгах – Просвещение. Господь, явившись на Иордане, просветил весь мир Собой. Ну, а самое известное событие, связанное с этим праздником, ежегодно совершающееся в православных храмах – освящение воды.

Освящать воду на праздник Крещения в Церкви принято с V века. Причём в богослужебных текстах мы встречаем упоминание о том, что «днесь вод освящается естество» — то есть освящается вся вода, во всём мире. Но освящается не сама по себе – а именно потому, что по всему миру в этот день Церковь совершает древний чин.

Крещенская вода, как известно, обладает особыми свойствами. В первую очередь, это свойства духовные. В молитве на освящении воды мы просим, чтобы всем, пьющим эту воду и окропляющимся ею, Господь послал «освящение, здравие, очищение и благословение».

Эта вода не портится в течение всего года, в отличие от обычной воды, которая через некоторое время становится непригодной для питья. О данном чуде свидетельствует еще святитель Иоанн Златоуст: «Происходит явное знамение: эта вода в существе своем не портится с течением времени, но, почерпнутая сегодня, она целый год, а часто два и три года, остается неповрежденной и свежей».

Впрочем, и крещенская вода может зацвести – в ней, как и в любой воде, продолжают существовать живые микроорганизмы. В таком случае её следует вылить в непопираемое место. Не нужно видеть в этом какое-то предвестие несчастий. Однако, возможно, стоит задуматься – не показывает ли таким образом Господь, что нам необходимо что-то исправить в жизни?

Люди, настроенные атеистически, нередко пытаются объяснить чудесные свойства Крещенской воды естественными причинами. Например, говорят, что вода не портится, так как священник погружает в неё серебряный крест, и она тем самым ионизируется. По этому поводу есть такая, можно сказать, православная задачка: «Сколько ионов серебра содержится в литре освященной крещенской воды, если освящение проводилось в проруби, вырубленной во льду Волги, в месте, где ширина реки достигает километра, глубина — десяти метров, скорость течения — 5 км/час, а крест, которым деревенский батюшка освящал воду — деревянный?». Ответ очевиден.

В советское время люди, жившие далеко от храмов, в день Крещения набирали воду из-под крана или из реки. И, так как в этот день освящается вся вода на Земле – по вере этих людей Господь и такой воде подавал духовные свойства.

В русской традиции вода освящается два раза – в Крещенский сочельник и в день Крещения. Оба раза чин освящения совершенно одинаковый – поэтому нет никакой разницы между водой, освящённый накануне и в самый день праздника. Также совершенно неважно, в каком храме взята вода – её святость, как и святость любого церковного таинства, не зависит ни от совершающего священника, ни от древности храма. Поэтому уж настоящим язычеством является мысль о том, что «вода в семи храмах сильнее», или подобные этому рассуждения, которые, к сожалению, приходится встречать.

Крещенской воды нужно брать столько, сколько необходимо – чтобы хватило на весь год. При этом важно помнить, что эта вода – святыня, и её не следует добавлять в обычную пищу и уж тем более в ванную.

Крещенскую воду принято пить натощак.

Отдельно следует сказать о традиции купания на праздник Крещения. Традиция эта поздняя, появилась уже в постсоветское время. И, конечно же, нельзя проводить параллель между крещенским купанием и Таинством Крещения. Это купание не «смывает грехи» и вообще не является духовно важным. Если человеку очень хочется зимой залезть в воду – что ж, Церковь не препятствует этому. Но нельзя забывать и о возможных последствиях этого. И, разумеется, нельзя купаться на Крещение в нетрезвом виде – это не только опасно, но и просто кощунственно.

Несравненно важнее в этот день побывать на богослужении, подготовиться к таинству Причастия, обратить внимание на свою духовную жизнь – словом, провести праздник как подобает христианам.

Крестившийся в Иордане Господь да даст всем нам здравия – телесного, душевного и – самое главное – духовного!