Сегодняшний день называется Прощёным воскресеньем, прежде всего, потому, что в этот день вечером мы совершим особую службу – вечерню с чином прощения, когда все мы попросим друг друга простить нас за греховные помышления, слова и дела. Но есть и другая тема, которая вплетена в песнопения этого воскресенья, последнего дня перед Великим постом. Эта тема также относится к темам начала, хотя её можно рассмотреть и как тему конца. Что это за тема? Это изгнание Адама и Евы из Рая.

Мы знаем, что случилось, когда Адам и Ева согрешили, когда они съели то, что Господь запретил им есть, когда они оторвались от совершенной гармонии с Создателем, – они были изгнаны из Эдема. И Бог поставил одного из Херувимов с пламенным мечом при входе в сад, чтобы охранять Древо Жизни.

Хоть в Священном Писании не отражена их реакция на изгнание, песнописцы Православной Церкви представили, что случилось дальше: Адам сел вне Рая и оплакивал то, чего лишился.

Как слепой человек сможет понять того, кто пытается объяснить ему, что значит солнечный свет? Узнать о цвете? О красоте?

Есть широко известное выражение: «Что имеем, не храним, потерявши – плачем». И, наверное, в каком-то смысле она относится и к Адаму, севшему вне Рая. Но сам я никогда не был в Раю. Как я могу оценить, что потерял, если у меня этого никогда не было?

Мы, родившиеся после потери Рая, находясь по эту сторону от пламенного меча Херувима, не знаем, что же это такое, что Адам потерял. Мы рождаемся в этот мир подобно слепым от рождения. Как слепой человек, никогда не видевший ничего, сможет понять того, кто пытается объяснить ему, что значит видеть? Или что значит солнечный свет? Узнать о цвете? О красоте?

Вот таково и наше положение. Поэтому так часто духовные увещевания кажутся людям бессмыслицей. Для слепого человека, который вообще не знает, как это – видеть, рассказы о таких видимых вещах, как солнечный свет, о таких подробностях, как цвет, или о ещё более трансцендентных абстракциях, таких как красота – просто кажутся non sequitur, то есть такими, которые не следуют логически из доступного ему знания. У него нет точки отсчёта, опыта, с которым он может соотнести слова о видимом.

И вот, мы на пороге Великого поста, и нас побуждают прилагать усилия, трудиться, бороться, достигать того места, где мы не были, красоты, которой мы не знали, созерцать свет, который не видели и не знаем, как увидеть. Как может Великий Пост быть «возвращением» в Рай, если мы не знаем даже, как Рай выглядит?

Мы живём здесь, по иную сторону, где всё повреждено, растлено, неполно, уязвлено.

Кто рождаются по эту сторону, после грехопадения Адама и Евы, – рождаются без воспоминаний о Рае. Мы не знаем, что мы потеряли, потому что у нас его не было. Мы его не видели. Мы никогда не ходили в Эдеме, не вдыхали его воздух, не вкушали его плоды, не давали имена животным, не ходили с Господом в прохладе дня. Мы никогда не знали, что значит любить без всякого эгоизма и любых отговорок, что значит пребывать в совершенном мире, каково это – знать, что Бог здесь и что Он любит нас без всякого сомнения.

Благая весть Евангелия открывается нам особенно и мощно в это святое время Великого поста: есть свет, который просвещает нашу слепоту, красота, которая является вопреки нашему невежеству, музыка, пробивающаяся через нашу глухоту. Ведь вы видите, что когда Адам потерял то, что дал ему Бог, пришёл Новый Адам.

Этот Новый Адам истощил Себя и по Своей воле взял на Себя бренность нашей плоти, тленность нашего рождения, ушёл на чужбину, куда мы изгнаны из Рая.

То, что Христос испытал человеческие страдания, взял на Себя наши грехи, разрывает этот замкнутый круг, по которому мы бродили, пытаясь вернуться в Рай, который никогда не знали. Ни время Великого поста, ни какая-либо вообще часть христианской жизни не связаны с тем, чтобы безнадёжно блуждать в поисках Рая, который мы не можем видеть, не можем осязать, не можем знать – и не смогли бы опознать, если бы мы туда попали. Наоборот, они связаны с тем, чтобы соединиться с Иисусом Христом.

Бог видит нашу оторванность от Него, нашу слепоту к славе Рая, который Адам потерял. Он знает, что мы заблудились, что мы рождены такими заблудившимися, что мы даже не знаем, чего нам искать. Он не ждёт, пока мы Его найдём. Он Сам находит нас. Он пришёл к нам, послав Сына Своего. Он показывает нам путь в Рай через Крест и Воскресение.

Если мы ищем Иисуса, нам не приходится искать то, что мы не можем познать, или Того, Кого не можем найти. Он здесь. Он Человек, как и мы, того же самого вида, что и мы. Он присутствует с нами, и Он дал нам множество путей соединиться с Ним. Нам не нужно блуждать во тьме. В каком-то смысле, духовная жизнь крайне проста. Нам лишь нужно явиться и начать.

Путей найти Иисуса и быть с Ним – очень много. Мы слышим Его голос в Евангелиях. Мы видим Его лицо на святых иконах. Мы прикасаемся к Нему непосредственно в таинствах. И, отложив наши житейские попечения через пост и нестяжательство, мы испытаем всё это со всё более и более глубоким чувством. И, что, наверное, самое мощное и пронзительное в это время, – когда мы приносим Ему нашу собственную боль, страдание, пустоту и одиночество, Он делает их Своими. Ведь Он во время земной жизни познал, что значит изгнание. Он знает, каково быть далеко от дома.

Во время пребывания на Земле Иисус был Мужем скорбей. Он был голоден. Он жаждал. Он был бездомным. Его ненавидели. Его избивали. Его отвергли. Его осыпали насмешками. Его пригвоздили ко Кресту. Он понёс на Себе всю человеческую скорбь. Он – Второй Адам. И как первый

Адам принёс всё это в мир своим непослушанием, так Второй Адам понёс на Себе это всё через послушание Свое, послушание даже до смерти.

Поэтому мы можем идти к Нему, поэтому мы можем встретить Его, поэтому Он встречает нас, с нашей болью и надломом. Он вступает в нашу тьму. Он доступен. Он присутствует.

И почему ключ к возвращению в Рай – это Иисус? Почему нам нужно искать именно Его, чтобы найти родной дом, который мы по-настоящему не знаем?

Видите ли, то, что Адам потерял, – не просто жительство в красивом саду. Не спорим, что это правда – буквально ли, метафорически ли, но что истинно было потеряно при отпадении от благодати – конечно же, сама благодать. Что потерял Адам – Его причастие Богу, близость к Нему. Именно оно и делало Рай Раем. Тем местом, где не было отчуждения от Бога, несовершенства, тления, повреждённости. Там были жизнь, свет, красота и слава, потому что Бог был там – и потому, что Адам знал Бога, а Бог знал его. И когда Адам согрешил, Бог пришёл искать его, а Адам спрятался – не потому это было, что Бог не знал, где он, или потому, что Адам вообще мог куда-либо спрятаться, но потому, что между человеком и Богом возникло отчуждение.

Итак, Рай, который мы потеряли в Адаме и никогда не знали, мы можем обрести в Новом Адаме, ибо Он есть Рай наш. И хоть в этой жизни мы и не испытаем полного райского блаженства, мы всё же можем познать эту красоту, эту чудесность, эту сладость и утешение, ведь Он и есть Рай, который был потерян для нас из-за нашей слепоты. И однажды мы увидим Его лицом к лицу.

Посему Богу нашему всякая слава, честь и поклонение, Отцу и Сыну и Святому Духу, ныне и присно, и во веки веков. Аминь.

Древнейшей святыней из Дмитровского Успенского собора, оберегавшей город и его жителей на протяжениинескольких столетий, было изображение Животворящего Креста Господня (ныне входит в коллекцию Третьяковской галереи и находится в Москве в храме Николы в Толмачах), явившееся 825 лет назад.

Согласно преданию, в 6800 г. (1290/1291), во время великого княжения Димитрия Александровича (сына Александра Невского), в пятницу перед Пятидесятницей, слепая от роду девица, купаясь в реке Яхроме, на берегах которой стоял древний Дмитров, внезапно прозрела. Пораженная дневным светом и совершившимся над ней чудом, девица от радости закричала. На ее крик собрался народ и монахи из Никитского монастыря, расположенного неподалеку. Всем собравшимся было явлено другое чудо – по реке Яхроме, против ее течения, плыло деревянное изображение Животворящего Креста Господня.

Крест монахи взяли в Никитский монастырь Дмитрова, а о чуде донесли епархиальному начальству.

Неизвестно точно, когда была исполнена в дальнейшем просьба духовенства и граждан Дмитрова о дозволении перенести крест в главный храм города – Успенский собор. Предание сохранило лишь сведения о том, что после перенесения, по данному обету, в дни храмовых праздников в приходских церквах Дмитрова святыню носили в крестных ходах, начиная со дня явления его в городе – с пятницы перед Пятидесятницей.

Первым печатным изданием, посвященным истории Дмитровской святыни, стала книга протоиерея Дмитровского Успенского собора Димитрия Касаткина «Сказание о древнем чудотворном кресте Господнем, находящемся в Успенском соборе города Дмитрова, Московской губернии», изданная автором в 1895 г. В ней отец Димитрий указывал на письменные свидетельства явления креста, относящиеся к XVII в.

«Древних записей о чудесном явлении св. креста и о чудесах, бывших от него в прошедшие века, никаких не сохранилось. Если и имеются у немногих из жителей какие записи, то все они не восходят далее двухсот лет, и написаны или со слов – по преданию, или списаны с других рукописей, но тоже не сохранившихся до нашего времени, хотя во всех рукописях упоминается один и тот же год явления креста – 1291 г., в седьмую пятницу после Пасхи, а жители, по преданию, единогласно указывают и на то место, где он явился, и на чудесное прозрение слепорожденной девицы, которая первою увидела необыкновенный свет от новоявленного креста Господня»¹.

Сохранилось и рукописное древнее «Сказание о Дмитрове», составленное из списков с памятников XV и XVI вв. и содержащее записи о явлении чудотворного креста. Само сказание, по—видимому, существовало в разных списках и передавалось из поколения в поколение среди дмитровчан и духовенства не только письменно, но и в устных преданиях.

На это сказание ссылались многие исследователи истории Дмитрова, оно упоминается в работах дмитровских исследователей Д.Касаткина и Н.Былова, его пытался отыскать архивист С.М.Померанцев, справедливо предполагая, что оно могло попасть в Румянцевскую библиотеку (сейчас РГБ).

Приведем фрагмент текста древнего «Сказания о Дмитрове», содержащий упоминание о кресте.

«Явився чудотворящий крест Господень в Никитском монастыре, в пяток пред Пентикостием града Корсуни, в лето 6800, в бытность диака Афанасия Коробина, по его сказке, игумена Феодосия с братиею, келаря Онуфрия, казначея Власия. А о кресте описание взято в Переславль в Данилов монастырь игуменом Феофаном Польским для свидетельства чудного креста в лето 6911 (1403). А в Никитском монастыре было 83 брата и при оном монастыре было 700 тяглецов бобыльских домов, платежа с них было 832 рубля 61 копейка.

А описание креста писано по описанию Дмитрия Болдина верхней доски 74 листа по 5 строк 6978 (1470) года. Сие явление оного креста было во дни князя Даниила Александровича Московского в лето 6800»².

Слова Сказания «явився Крест… града Корсуни» следует принимать не буквально в том смысле, какой мы вкладываем в нынешнее понятие «корсунский крест». На протяжении ранней истории в России под эпитетом «корсунский» прежде всего понимали все то, что имеет отношение к Византии, к истинному православию, к той вере, которую принял в Корсуни великий князь Владимир и распространил ее на русской земле: от Киева до Новгорода.

Ну и конечно, из Византии именно через Корсунь (а потом из самой Корсуни) поступали в Русь священные предметы: иконы, книги, церковная утварь, кресты, парчовые ткани и пр. Это уже позже, когда форма православного креста приобрела свое многообразие в русле утвердившегося канона, отдельно «выделился» корсунский крест, как четырехконечный, процессуальный или запрестольный. Но вероятнее всего, автор «Сказания о Дмитрове», называя крест корсунским, сообщает о том, что он был выполнен корсунскими мастерами.

Как же выглядит крест из Дмитровского Успенского собора, явившийся в 6800 г. и называемый сегодня Голгофским или Яхромским?

Это семиконечный сосновый крест с изображением на нем Распятого Христа. Каталог Древнерусской живописи под ред. Т.Антоновой, выпущенный Третьяковской галереей, относит сам Дмитровский крест к концу XIII в., а поновленную живопись к первой трети XVI в., ко времени правления в Дмитровском уезде князя Юрия Ивановича (1503–1533), дяди Ивана Грозного.

Далее приведем слова протоиерея Димитрия Касаткина:

«Лицо Спасителя мертвенно бледное, брови почти прямые, глаза и уста слегка полуоткрыты, голова немного наклонена и почти лежит на правом плече, руки распростерты прямо, длани открыты во всю длину.

Все краски на кресте так темны, что черты лица можно хорошо рассмотреть только при сильном солнечном или огненном освещении, и то снявши слюду, которою Он весь покрыт. Возобновить же и оживить несколько краски не решаются по совету блаженной памяти Высокопреосвященнейшего Филарета, и потому крест святой сохраняется в том первобытном виде, в каком он явился. (Святитель Филарет (Дроздов) посетил Успенский собор Дмитрова 22 сентября 1858 г. – Ред.). Из исторических памятников, свидетельствующих о глубокой древности чудотворного креста, можно указать только на соборный храм, на Южной и Северной лицевых сторонах которого, под самым верхним карнизом, вделаны в стенах из изразцовых облицованных кирпичей выпуклые изображения креста, совершенного одинакового вида и формы с чудо—творным; а семиконечная форма сего Креста, с усеченными углами срединной поперечины, едва ли не единственная в своем роде, и о подражании какому—либо другому кресту в сем случае не может быть и речи»³.

Далее отец Димитрий Касаткин пишет, что древних записей о чудесах, бывших от креста ранее XVI в., не сохранилось.

До 1509 г. упоминание о Дмитровском кресте мы встречаем в духовной грамоте князя Димитрия Ивановича, внука Ивана III и племянника великого князя Василия Ивановича⁴.

В 1546 г. князь Иван Федорович Судцкой (1545–1546) по духовной грамоте завещал рубль денег «ко кресту чудному в Дмитров»⁵.

В 1764 г. в память о существовавшем некогда (до 1523 г.) в Дмитровском кремле храма Воздвижения Креста Господня и в знак особого почитания дмитровской святыни – 
Чудотворного креста – в Успенском соборе на первом этаже был устроен и освящен придел Воздвижения Креста Господня.

В 1777 г. дмитровчане обложили крест серебряным с позолотой окладом весом 75 фунтов⁶.

В первой половине XIX в. с крестом ходили еще и в день Покрова Пресвятой Богородицы, а во второй половине столетия Дмитровскую святыню переносили для поклонения в Сергиев Посад, в лавру.

В 1888 г. «Московские церковные ведомости» сообщали:

«Желавших поклониться чудотворному кресту было так много, что во время всенощного бдения они не могли все поместиться в академической церкви. На «величание» выходил Преосвященный Христофор, епископ Волоколамский, ректор академии. По окончании богослужения святой крест, при пении тропаря «Спаси, Господи», был пронесен студентами академии по всем их помещениям. В воскресенье же, с глубокого утра, святыню г. Дмитрова стали носить по домам обывателей»⁷.

В своей книге отец Димитрий Касаткин указывал на место явления креста, где, как он писал, «доселе существует довольно глубокий пруд, почти рядом с рекою, и во время разлива соединяется с нею в одно русло. Рядом с прудом находится неглубокий колодец, ежегодно заливаемый водою и от небрежности довольно сильно засорившийся, хотя этот колодец, по преданию, вырыт на самом месте явления креста. Иначе нельзя и думать, ибо в нем нет никакой нужды»⁸.

Если сравнить планы Дмитрова тех лет и современную карту, можно с большой вероятностью предположить, что место явления не скрылось водами построенного в 1937 г. канала им. Москвы. Оно находится на территории промзоны на окраине Дмитрова, а значит возможно для установления памятного знака.

В 1921 г. епископ Дмитровский священномученик Серафим (Звездинский) организовал в Дмитрове братство «Честнаго Животворящего Креста». В протоколе его допроса от 14 декабря 1922 г. записаны следующие слова:

«Цель братства: воспитание членов братства в христианском настроении, привлечение в братство других, путем освещения положительных сторон христианства, и благотворительность. Подпись: Звездинский 
(Е. Серафим)»⁹.

То, что крест был украшен серебряным вызолоченным окладом, послужило поводом для лихих людей, которые в 1924 г. выкрали из собора святыню, причинив ей существенный вред. Воры пропилили решетку в нижнем этаже Успенского собора и, проникнув внутрь храма, попробовали протащить крест в окно, но из—за больших его размеров им это сделать не удалось. Тогда они переломили его пополам, верхнюю часть бросили в соборе, а нижнюю, обложенную серебром, унесли.

Работники тогда уже существовавшего музея перенесли оставшиеся части Креста 
в древнехранилище и при тщательном осмотре обнаружили, что Лик Христа был написан на полотне, вокруг лика – медное основание, на котором держался венец. Именно эту живопись сотрудники Третьяковской галереи позже датировали концом XIII в., 
с поновлением в XVI в.¹⁰

Вскоре была найдена и похищенная часть креста, разломанная на три фрагмента. Ее обнаружили местные жители на южной окраине Дмитрова рядом с речкой Хомиловкой. Дмитровчане сбежались к находке и рыдали от горя, жалея поруганную святыню, оберегавшую город более полутысячи лет.

Все обломки креста были увезены в Кремль в реставрационные мастерские. Архивист М.С.Померанцев в своих воспоминаниях записал:

«С помощью одного молодого человека, жившего по соседству от Успенского собора, мы, тщательно запаковав крест, сдали его в багаж большой скорости, и в Москве на извозчике повезли его к Троицким воротам Кремля, в котором помещались тогда реставрационные мастерские, и сдали крест вышедшему из ворот художнику—реставратору Чирикову. Я сам по особому пропуску получил доступ в Кремль. Когда в реставрационных мастерских соединили обе половины креста, то оказалось, что небольшая часть дерева из середины креста выпала, вероятно, при разломе.

Расчистка живописи на кресте началась, однако, не сразу после получки его в реставрационные мастерские. Через 2–3 года после этого мастерские по реставрации старинных произведений русского искусства были переведены на Берсеневскую набережную в старинный дом, построенный в XVIII в. стрелецким сотником Аверкием Кирилловым, в позднейшее время это был дом Московского археологического общества с его обширной библиотекой. Нам удалось видеть расчищенную часть кисти левой руки в результате снятия нескольких слоев позднейших наслоений красок. Пред нами предстала живопись замечательного телесного цвета, сразу было видно, что здесь работал один из лучших представителей искусства XV в. К сожалению, нам не пришлось видеть крест по окончании расчистки всего креста в целом.

Из реставрационных мастерских дмитровский крест был доставлен в Антирелигиозный музей в помещение бывшего Скорбященского монастыря неподалеку от Савеловского вокзала. Антирелигиозный музей несколько лет тому назад был перевезен в Ленинград в Музей религии и туда же был отправлен и Животворящий крест»¹¹.

Напомним, что в 1924 г. крест был передан в Москву именно для реставрации, а не насовсем. Никто в Дмитрове не собирался расставаться со святыней, оберегавшей город более 600 лет. Также напомним, что почти что сразу, как только стало известно, что святыня найдена и отреставрирована, жители Дмитрова и его окрестностей стали обращаться к властям с просьбами о возвращении креста в Успенский собор города. Вот только один документ на эту тему:

«В Отдел по делам музеев Главнауки Наркомпроса 7/X-24 Граждан г. Дмитрова Московской губернии и окрестных   крестьян»

Святой равноапостольный Николай, архиепископ Японский, в миру Иван Димитриевич Касаткин, родился 1 августа 1836 года в Березовском погосте, Вольского уезда, Смоленской губернии, где его отец служил диаконом. Пяти лет он потерял мать. Окончив Бельское духовное училище, а затем Смоленскую духовную семинарию, в 1857 году Иван Касаткин поступил в Санкт-Петербургскую духовную академию. 24 июня 1860 года в академическом храме Двенадцати Апостолов епископ Нектарий совершил пострижение его в монашество с наречением имени Николай. В день памяти первоверховных апостолов Петра и Павла, 29 июня, инок Николай был посвящен во иеродиакона, а 30 июня – в престольный праздник академического храма – в сан иеромонаха. Затем по его желанию отец Николай был назначен в Японию настоятелем консульского храма города Хакодате.

Сначала проповедь Евангелия в Японии казалась совершенно немыслимой. По словам самого отца Николая, «тогдашние японцы смотрели на иностранцев как на зверей, а на христианство как на злодейскую церковь, к которой могут принадлежать только отъявленные злодеи и чародеи». Восемь лет ушло на то, чтобы изучить страну, народ, язык, нравы, обычаи тех, среди кого предстояло проповедовать, и к 1868 году паства отца Николая насчитывала уже около двадцати японцев. В конце 1869 года иеромонах Николай в Петербурге доложил Синоду о результатах своей работы. Было принято решение: «Образовать для проповеди между японскими язычниками Слова Божия особую Российскую Духовную Миссию». Отец Николай был возведен в сан архимандрита и назначен начальником этой Миссии. Вернувшись в Японию, будущий святитель передал Хакодатскую паству иеромонаху Анатолию, а сам перенес центр Миссии в Токио. В 1871 году в стране началось гонение на христиан, многие подвергались преследованиям (в том числе первый православный японец, знаменитый впоследствии миссионер-священник Павел Савабе). Только к 1873 году гонения несколько прекратились, и стала возможна свободная проповедь христианства.

В тот же год архимандрит Николай приступил к строительству в Токио церкви и школы на пятьдесят человек, а затем и духовного училища, которое в 1878 году было преобразовано в семинарию.

В 1874 году в Токио прибыл преосвященный Павел, епископ Камчатский, чтобы рукоположить во священный сан рекомендуемых архимандритом Николаем кандидатов из местного населения. К этому времени при Миссии в Токио действовали четыре училища – катехизаторское, семинарское, женское, причетническое, а в Хакодате два – для мальчиков и девочек. Во второй половине 1877 года Миссией стал регулярно издаваться журнал «Церковный вестник». К 1878 году в Японии насчитывалось уже 4115 христиан, существовали многочисленные христианские общины. Богослужение и преподавание на родном языке, издание книг религиозно-нравственного содержания – вот средства, которые позволили Миссии добиться за короткий срок столь значительных результатов.

30 марта 1880 года в Троицком соборе Александро-Невской Лавры состоялась хиротония архимандрита Николая во епископа. Вернувшись в Японию, святитель с еще большим усердием стал продолжать свои апостольские труды: завершил строительство собора Воскресения Христова в Токио, принялся за новый перевод богослужебных книг, составил на японском языке особый православный богословский словарь.

Большие испытания выпали на долю святителя и его паствы в период русско-японской войны. За свои подвижнические труды в эти тяжелые годы он был удостоен возведения в сан архиепископа.

В 1911 году исполнилось полвека с тех пор, как молодой иеромонах Николай впервые ступил на японскую землю. К тому времени в 266 общинах Японской Православной Церкви было 33017 христиан, 1 архиепископ, 1 епископ, 35 священников, 6 диаконов, 14 учителей пения, 116 проповедников-катехизаторов.

3 февраля 1912 года, на 76-м году жизни, просветитель Японии архиепископ Николай мирно отошел ко Господу. Священный Синод Русской Православной Церкви 10 апреля 1970 года вынес акт о прославлении святителя в лике равноапостолов, ибо в Японии святой уже давно был чтим как великий праведник и молитвенник пред Господом.

15 февраля, Православная Церковь светло празднует Сретение Господа Бога и Спаса нашего Иисуса Христа – один из двунадесятых праздников.

Само слово «сретение» на современный русский язык переводится как «встреча». Это неслучайно, так как праздник установлен в воспоминание евангельского события – встречи Богомладенца со старцем Симеоном (Лк. 2:22-40).

Праздник этот один из древнейших в христианской Церкви и является непереходящим, то есть празднуется всегда в один и тот же день – сороковой день после Рождества Христова. Именно тогда Богомладенец Христос был принесен Пресвятой Девой и Иосифом Обручником в Иерусалимский храм для совершения священного обряда. Согласно закону Моисееву, каждый первородный младенец (первенец) должен был быть посвящен Богу. При этом полагалось принести благодарственную и очистительную жертву. Совершалось все это в память об исходе евреев из Египта и избавлении от смерти Израильских первенцев. Пресвятая Дева не нуждалась в очищении, как родившая Господа неискусомужно, но по глубокому смирению своему пришла исполнить установленный закон и в качестве очистительной жертвы принесла двух голубков.

Одновременно с ними по вразумлению Святого Духа в Иерусалимском храме пребывал и праведный старец Симеон, которому к тому моменту уже исполнилось 360 лет. Еще при египетском царе Птолемее он входил в число семидесяти ученнейших мужей-толковников, трудившихся над Септуагинтой — переводом Священного Писания с еврейского языка на греческий. В процессе работы праведный Симеон, дойдя до фрагмента книги пророка Исайи: «Се Дева во чреве приимет и родит Сына» (Ис. 7:14), счел его ошибочным, усомнившись, что дева может родить, и решил исправить текст: вместо слова «Дева» написать «жена». Но явившийся ангел Господень остановил его и возвестил, что Симеон не умрет, пока не узрит Христа и лично не убедится в истинности каждого слова пророчества Исайи.

В ожидании обещанной встречи со Спасителем мира праведный Симеон достиг глубокой старости. Узрев в Иерусалимском храме Богомладенца Христа, почтенный старец тотчас же узнал в Нем долгожданного Мессию, возрадовался и, взяв Его на руки, промолвил: «Ныне отпущаеши раба Твоего, Владыко, по глаголу Твоему, с миром: яко видеста очи мои спасение Твое, еже еси уготовал пред лицем всех людей: свет во откровение языком, и славу людей Твоих, Израиля» (Лк. 2:29-32). Эти слова впоследствии стали молитвословием и получили в Церкви наименование «Песни Симеона Богоприимца».

Обратившись затем к Богородице, праведный Симеон произнес пророчество о Христе и Ее страданиях у Креста Сына: «Се лежит Сей на падение и на восстание многих в Израиле и в предмет пререканий, и Тебе Самой оружие пройдет душу, да откроются помышления многих сердец» (Лк. 2:35).

В ознаменование события этой встречи Святая Церковь величает праведного Симеона «Богоприимцем» и чтит его память на следующий день после Сретения Господня. Вместе с праведным Симеоном в храме встретила Спасителя и пророчица Анна, славя Воплотившегося Господа и возвещая о Нем всему Иерусалиму.

Сретение Господне знаменует собой встречу двух Заветов, Ветхого и Нового. Последние праведники Ветхого Завета, старец Симеон и пророчица Анна, удостоились встречи с Заветом Новым в лице Младенца Христа.

Великий пост — время особой молитвы и духовного сосредоточения. В эти дни Церковь призывает верующих не только к воздержанию в пище, но и к усиленному вниманию к молитвенному правилу, включая поминовение живых и усопших. В течение всего поста, как и в остальное время года, в храме ежедневно совершается чтение поданных записок о здравии и об упокоении. Имена вносятся в синодик — специальную поминальную тетрадь, — и священнослужители возносят их перед престолом Божьим в положенное время.

Особенностью Великого поста является изменение порядка совершения проскомидии — важнейшей части Литургии, где из просфор изымаются частицы за живых и усопших. В будние дни (с понедельника по пятницу) полная Литургия не служится, а потому и проскомидия не совершается. Однако это не отменяет молитвенного поминовения: имена из записок, поданных на сорокоуст или годовое поминовение, читаются на утренних богослужениях. В субботу и воскресенье, когда совершается полная Литургия, проскомидия возвращается в чин службы, и частицы за указанных в записках людей изымаются как обычно. Таким образом, сорокоуст, начатый в пост, длится положенные 40 дней, сочетая будничные и воскресные поминовения. Разовые записки о здравии или об упокоении также принимаются ежедневно.

Особое место в постной практике занимают Родительские субботы — дни усиленного поминовения усопших. В эти дни в храмах служатся заупокойные богослужения: панихиды и парастас. Парастас в переводе с греческого означает «ходатайство» — это великое поминовение всех усопших православных христиан, где Церковь молится об их упокоении и прощении грехов.

Не стоит забывать, что поминовение в храме — это не формальность, а выражение любви и заботы о ближних. Святитель Иоанн Златоуст писал: «Молитва за других — это милостыня души, которая не требует денег, но сердечного участия». Великий пост — прекрасное время, чтобы соединить общую церковную молитву с личным правилом. Даже если Вы подали записку, добавьте к ней краткое молитвенное обращение дома.

Помните, что Церковь — это не механизм, а живой организм. Даже если технические детали (вроде отсутствия проскомидии в будни) кажутся сложными, суть остается неизменной: каждое имя, поданное с верой, становится частью общей молитвы Церкви. Как говорил преподобный Паисий Святогорец: «Бог слышит не бумагу, а сердце».

Светские праздники мы воспринимаем по-разному: кто-то радуется возможности сделать ближним что-то приятное, остаться в общем русле праздника и посочувствовать торжествам, кто-то подмечает, как многие праздники стали настоящим коммерческим культом, поднимающим продажи крыс, запредельно дорогих роз и всевозможных сердечек. Кто-то ломает голову, пытаясь оградить детей от того, что спешат устроить в школах не разобравшиеся во всех заграничных праздниках учителя, принуждая детей чуть не с первого класса подыскивать себе возлюбленных для поздравлений, кто-то и не помнит этих светских дат.

В мире сегодня день святого Валентина, ставший, после процесса политкорректных замен просто Валентиновым днем. Такая популярность праздника для нас должна иметь одно ясное следствие, говорил американский священник о. Джон Бокман, видя то, во что вылился сегодня день св. Валентина, мы, православные, просто обязаны почитать его память, вспоминая о том, что он претерпел страдания за Христа и отдал жизнь свою за Него. Мы должны помнить его не как организатора свадеб и сводника, что, кстати, не находит подтверждения ни в одном житии обоих известных нам мучеников, а как мученика Христова. Моли Бога о нас, святый мучениче Валентине!

Но в нашем календаре сегодня совсем другая дата – день памяти святого, особенно любимого на Руси и известного своей скорой помощью и ответом на наши молитвы. Святой мученик Трифон.

Это его на многих иконах изображают с соколом, существует мнение, что именно он первоначально изображался на гербе Москвы.

Как происходит так, что святой, родившийся и умерший в далекой стране, где и название сейчас другое и сотни лет с тех пор прошли, оказывается столько почитаем?

Мученик Трифон, хоть и не получил образования и пас гусей, но был с детства известен многим Божиим даром: он исцелял людей и изгонял бесов. Он сумел помочь людям в самых будничных проблемах, например, как-то по его молитве поля очистились от насекомых-вредителей.

А дальше раскроем житие

«Особенно прославился святой Трифон изгнанием беса из дочери римского императора Гордиана. В молодую, умную и красивую Царевну вселился бес и тяжко мучил ее. Однажды он прокричал, что только Трифон может изгнать его. Император приказал разыскать чудотворца и доставить в Рим. В ту пору святому Трифону было 16 лет.

Когда святой приблизился к Риму на расстояние трех дней пути, лукавый дух не смог вынести его приближения и вышел из дочери Гордиана. Святого Трифона привели к императору, окруженному придворной знатью. Он умолил святого показать демона воочию, желая убедиться, что юноша действительно исцелил царевну. После уединенной молитвы к Богу и строгого поста в течение шести дней, святой Трифон приказал нечистому духу явиться зримо императору и его приближенным.

В Четиих-Минеях Святителя Димитрия Ростовского (†1709) об этом повествуется так: «Святой же Трифон исполнен сый Духа Свята, и умными очесы на невидимаго духа смотряяй, рече: тебе глаголю, душе нечистый, во Имя Господа моего Иисуса Христа явись очевидно сущим зде, и покажи им скаредный и безстудный свой образ, и немощь свою исповеждь. И абие явися диавол пред всеми во образе пса черна, имущ очи аки огненны, главу влекий по земли…». На вопрос святого Трифона, как он дерзнул вселиться в создание Божие, бес ответил, что над христианами он такой власти не имеет, а может мучить только тех, «кто следует своим похотям и дела, угодные нам, творит».

Услышав это, многие из присутствовавших оставили идолопоклонство и уверовали во Христа. Щедро одаренный императором, святой Трифон вернулся на родину. Все полученные дары он раздал по дороге нищим.

Когда на царский престол вступил император Декий (249-251), жестокий гонитель христиан, было донесено его епарху Аквилину, что святой Трифон смело проповедует христианство и многих приводит ко Крещению. Услышав о том, что его ищут царские слуги, святой Трифон не стал укрываться, но сам отдал себя в руки гонителей. Приведенный на суд к Аквилину в г. Никею, он смело исповедовал свою веру во Христа. Аквилин не смог запугать юного Трифона никакими угрозами. Тогда епарх приказал связать святому мученику руки, подвесить его на дереве и бить в течение трех часов. За время избиения не услышал мучитель ни одного стона мученика. После этого святой Трифон был брошен в темницу.

Через некоторое время Аквилин еще раз применил угрозы и уговоры, а затем, видя безуспешность своих усилий, подверг мученика новым истязаниям. Тело святого Трифона терзали железными крючьями, обжигали раны огнем, вбили в ноги железные гвозди и водили по городу. А когда мученика заставили идти вслед за конем, на котором епарх отправился на охоту, святой Трифон пел следующие стихи из псалмов пророка Давида: «Соверши стопы моя во стезях Твоих, да не подвижутся стопы моя… Стопы моя направи, Господи, по словеси Твоему, и да не обладает мною всякое беззаконие» (Пс. 16, 5; 118, 133). Повторял он часто и слова первомученика святого архидиакона Стефана: «Господи, не вмени им греха сего» (Деян. 7, 60).

Господь укреплял Своего избранника, и он мужественно переносил все пытки. Во время мучений перед святым предстал Ангел с драгоценным венцом в руках. Увидев это, мучители испугались, но Аквилин еще более ожесточился. На следующий день он продолжил пытки, после которых приговорил мученика Трифона к усечению мечом. Перед смертью святой благодарил Бога, укреплявшего его в страданиях.

Древнее Житие передает такие слова святого мученика к Богу: «…Приими в мире душу мою, всех же, иже мя, раба Твоего, воспоминати будут, и в память мою Святыя Жертвы принесут Тебе, услыши с высоты Святыни Твоея, и призри на них от Святаго Жилища Твоего, подая им изобильная и нетленная дарования, яко Един еси Благ и Щедрый Податель во веки веков». Святой отошел ко Господу прежде, чем была отсечена его честная глава.

Тело мученика христиане хотели предать земле в городе Никее — месте его страданий. Но святой Трифон в видении велел перенести его тело на родину, в селение Кампсаду. Воля святого мученика была исполнена. Впоследствии мощи святого Трифона были перенесены в Константинополь, а затем — в Рим.

Большим почитанием пользуется святой мученик Трифон в Русской Православной Церкви.

Существует предание, что при царе Иоанне Грозном (1533-1584) во время охоты улетел любимый царский кречет. Царь приказал сокольнику Трифону Патрикееву найти улетевшую птицу и пригрозил смертью за неисполнение приказа. Сокольник Трифон объехал окрестные леса, но безуспешно. На третий день, утомленный долгими поисками, он прилег отдохнуть, усердно попросив помощи у своего покровителя — святого мученика Трифона. Во сне он увидел юношу на белом коне, державшего на руке царского кречета. Этот юноша произнес: «Возьми пропавшую птицу, поезжай с Богом к царю и ни о чем не печалься». Проснувшись, сокольник увидел неподалеку на сосне кречета, которого искал. Он тут же отвез его к царю и рассказал о чудесной помощи, полученной им от святого мученика Трифона. Вскоре на том месте, где было явление святого, сокольник Трифон Патрикеев построил часовню, а затем и церковь во имя святого мученика Трифона.

В настоящее время глава святого мученика хранится в городе Которе (Черногория), в кафедральном соборе святого Трифона. Часть мощей в 1803 году была оттуда привезена в Россию. В 1819 году эта святыня была вложена в трех ковчежцах в икону святого мученика Трифона, находившуюся в построенной в его честь церкви. Ныне эта икона находится в храме в честь Знамения Пресвятой Богородицы, у Рижского вокзала в Москве, неподалеку от места явления святого Трифона сокольнику».

При жизни Трифон откликался на малейшие просьбы и беды. И теперь у Престола Божия он молится за нас. Иногда люди говорят – ну это же такая мелочь, такая житейская беда, ну как с ней обратиться к Богу с молитвой? Но Господь слышит все наши молитвы и знает о них еще до того, как мы сами начинаем молиться. И мученик Трифон помогает нам. Прихожане храма св. мч. Трифона могут часами рассказывать о тех чудесах, которые совершаются по молитве к святому. По молитве с верой. Ведь не вера от чудес, а чудеса происходят от веры, что Господь рядом, что он поможет.

Молятся мученику Трифону в устроении житейских дел, квартирных проблемах и сложностях со здоровьем.

“Радуйся, Трифоне, скорый помощниче всем, с верою и любовию к тебе притекающим!”

26 февраля 2026 года в российский кинопрокат выходит новый документальный фильм-расследование телеканала «СПАС» – «Сеть». Это первое кино о правилах, по которым существует сеть Интернет, о рисках и угрозах, которая она несёт, о расставленных ею ловушках и о том, как она влияет на людей.

Герои фильма «Сеть» – подростки, которые страдают от игромании, взрослые, которые проиграли целое состояние в онлайн-казино, дети, которые проходят реабилитацию от гаджетомании, волонтёры, спасающие подростков от киберпреступников, и активисты, разоблачающие создателей суицидальных групп.

Зрители не только узнают о манипуляциях Интернет-пространства, но и откроют для себя правила жизни онлайн, которые помогут каждому защитить себя и своих близких от приближающегося цифрового цунами.

Стихи:
Кто, как и я, блудник, — дерзай, иди:
Ведь Божиих щедрот для всех открыта дверь.

В этот день мы празднуем возвращение блудного сына, которое божественные отцы поставили в Триоди на втором месте по следующей причине.

Поскольку некоторые знают за собой множество беззаконий, от юности жив блудно, проводя время праздно, в пьянстве и нечистоте, и таким образом впав во глубину зол, приходят в отчаяние, которое есть порождение гордости. Поэтому они никак не хотят перейти к исправлению, выставляя (в оправдание) пленение злом, из-за чего впадают в еще большее зло.

Святые отцы, проявляя и к таковым людям отеческое человеколюбие и желая избавить их от отчаяния, предлагают здесь настоящую притчу после первой, выдергивая с корнем эту страсть и восставляя их к приобретению добродетели, открывая много согрешившим, блудным преблагое Божие милосердие, показывая через эту притчу Христову, что нет таких грехов, которые могут превзойти Его человеколюбие.

Итак, два сына человека, то есть Богочеловека Слова — это праведные и грешные. Старший — это всегда пребывающий в исполнении заповедей Божиих и во благодати Его и никогда не отступающий от Него. А младший — возлюбивший грех и через постыдные дела отпавший от пребывания с Богом, грехом истощивший Божие человеколюбие, живя блудно. Он не сохранил целомудрия, послушался лукавого демона и по сластолюбию поработился его воле, но не мог удовлетворить желания. Ибо грех, разжигающий привычкой к временному наслаждению, ненасытен, и Господь в притче уподобляет его рожкам — пище свиней, потому что рожки кажутся вначале сладкими, а после бывают жесткими и грубыми, как плевелы; так же и грех.

Наконец, придя в себя, блудный (сын), погибающий от голода добродетели, возвращается к Отцу со словами: Отче! я согрешил против неба и пред Тобою и уже недостоин называться сыном Твоим (Лк. 15, 8). Но Отец принимает кающегося без укора, с распростертыми объятиями, являя Божественную и отеческую любовь. И дает ему одежду, то есть Святое Крещение, печать и обручение — благодать Всесвятого Духа, к тому же и сапоги, чтобы отныне змеями и скорпионами не уязвлялись стопы его ног, но наоборот, сами сокрушали их головы. Потом Отец ради него с величайшей радостью закалывает откормленного тельца — Сына Своего Единородного, и дает причаститься Плоти и Крови Его.

И как бы удивляясь бесконечному милосердию Отца, старший сын высказывает все свое негодование. Однако Человеколюбец и его приводит в молчание, приглашая тихими, кроткими и благосклонными словами, говоря: «Ты всегда со Мною, и надо было разделить с Отцом пир и радоваться, что сей сын Мой раньше был мертв грехом, — и ожил, раскаявшись в безрассудных делах; пропадал, удалившись от меня привычкой ко греху, — и нашелся Мною, пострадавшим (за него) по милосердию Своему и призвавшим его по милости Своей» (ср.: Лк. 15, 31—32).

Притча эта приложима и к еврейскому народу, и к нам. По той причине она помещена здесь святыми отцами, что, как сказано ранее, удаляет отчаяние и нерешительность начать добрую жизнь, поучает покаянию и обращению согрешившего подобно блудному. Ибо раскаяние — это лучшее оружие и сильная помощь против демонских стрел.

Христе Боже наш, по неизреченному Твоему человеколюбию помилуй нас. Аминь.

Этот праздник был установлен еще Патриархом Тихоном и утвержден Поместным Собором 1917–1918 годов. Но праздновать его в России стало возможно только в 1990-годы. Да и Русская Православная Церковь Заграницей прославила лик новомучеников лишь в 1981 году. Но и сегодня, более тридцати лет спустя, их почитание в Церкви воспринимается далеко не однозначно. Почему? Может, потому, что из своего спокойного, благополучного настоящего мы просто не в состоянии осознать, через что совсем недавно прошла наша Церковь и для чего ей было послано это испытание?

Русская Церковь вступила на свой крестный путь мощной и полнокровной: в 1914 году в России было 1025 монастырей, 78488 церквей, часовен и молитвенных домов, 51105 священников, 15035 диаконов и 46489 церковнослужителей, 130 архиереев. 70% населения империи — 120 миллионов человек — считались православными.

Но в 1917 году большевики, взяв власть, тут же повели с Церковью войну на уничтожение. Уже 2 ноября «Декларация прав народов России» изгоняла Церковь из всех сфер гражданской и общественной жизни. А 11 декабря у нее конфисковали все учебные заведения, в одночасье лишив ее возможности готовить образованных священников и заниматься религиозно-нравственным воспитанием. 17–18 декабря были приняты декреты по брачному законодательству, по которым юридическую силу получал лишь гражданский брак, 16 января 1918 года был ликвидирован институт военных священников, 22 января опубликован декрет «О свободе совести», по которому религиозные общества лишались права владеть собственностью и прав юридического лица, 19 апреля была создана специальная «ликвидационная» комиссия при Народном комиссариате юстиции, а 10 июля первая советская конституция лишила духовенство и монашество избирательных прав. Многих прав лишались и дети духовенства (в частности, им запрещалось поступление в высшие учебные заведения). Ответственность за приходскую жизнь возлагалась на группу мирян из 20 человек («двадцатки»), чем подрывалась власть настоятеля.

В 1918–1920 годах в административном порядке было закрыто 673 монастыря из 1025 дореволюционных обителей.

Первым российским новомучеником стал в 1917 году протоиерей Иоанн Кочуров, убитый большевиками после отступления отряда генерала Краснова из Царского Села только за то, что во время крестного хода попытался обратиться к народу со словами мира и утешения. А 25 января (7 февраля по новому стилю) 1918 года революционные солдаты убили в Киеве митрополита Владимира, первым из архиереев принявшего мученическую кончину при советской власти.

В гражданскую войну ЧК были уничтожены тысячи клириков и мирян. Началась травля Церкви в печати. В 1922 году состоялся первый публичный процесс над духовенством — начались расстрелы «по приговору суда». Только в 1923 году погибли 2691 священник, 1962 монаха и 3447 монахинь и послушниц.

Атеистическая литература хлынула потоком: за 15 лет после революции было издано 1700 названий антирелигиозной литературы общим тиражом 40 миллионов экземпляров.

В 1928 году Церковь была объявлена «кулацко-нэпманской агентурой», которая «мобилизует реакционные и малосознательные элементы в целях контрнаступления на мероприятия Советской власти». Намерение властей физически уничтожить носителей религиозного сознания стало очевидным. «Служители культа» вновь в массовом порядке стали подвергаться арестам, заключению, ссылкам, а иногда и расстрелу. За 1929–1933 годы было репрессировано около 40000 священно- и церковнослужителей. Как правило, сажали их «за антисоветскую агитацию» и «как социально чуждый элемент».

К началу 1935 года число зарегистрированных церковнослужителей Русской Церкви не превышало 20000 человек. Многие перешли на нелегальное положение.

И все-таки в 1937 году во время переписи населения из 98 миллионов 400 тысяч человек старше 16 лет, проживавших в Советской России, православными себя назвали 41,6 млн. человек — 42,3 % взрослого населения страны. И началась новая волна репрессий. Только в 1937 году было расстреляно 60 епископов. В массовом порядке арестовывали и рядовое духовенство. Произвол в гонениях был возведен на общегосударственный уровень.

По данным Комиссии по реабилитации Московской Патриархии, к 1941 году было репрессировано за веру 350 тысяч человек, из них 140 тысяч священнослужителей. К 1941 году в Русской Церкви было 5665 официально зарегистрированных священнослужителей, причем больше половины из них проживали на территориях, присоединенных к СССР в1939–1940 годы. Религиозная жизнь в стране внешне почти прекратилась. Но, несмотря на самые страшные в истории христианства гонения, полностью уничтожить Церковь так и не удалось. И после Великой Отечественной войны гонения на нее возобновились.

В 1945 году зазвонили колокола во вновь открытой Троице-Сергиевой лавре, а в 1964 году в городе Великий Устюг из 40 дореволюционных церквей не осталось ни одной действующей. «Церковников» теперь сажали и ссылали за «тунеядство», «антиобщественный паразитический образ жизни» и «нетрудовые доходы». Впрочем, была статья и за «нарушение законов об отделении церкви от государства», да и «антисоветскую агитацию и пропаганду» никто не отменял.

За 1961–1964 годы было осуждено по религиозным мотивам и приговорено к различным срокам заключения и ссылки 1234 человека. В 1971 году на всю огромную страну, занимавшую шестую часть суши, на регистрации состояло 6234 священника и 618 диаконов, число приходов сократилось с 13008 в 1960-м до 7338 в 1970-м. Закрылись 32 православных монастыря, а монашествующих на всю страну осталось 1200 человек.

Но в сознании ранней Церкви мученики вовсе не были «жертвами» кровавых репрессий со стороны безбожных гонителей: они были победителями и рождали не жалость и сострадание, а восхищение мужеством и верностью Христу.

Но так ли мы смотрим сегодня на наших новомучеников? Нам почему-то с ними как-то неловко: умом понимаем, что они заслуживают великой чести — а на практике толком не знаем, что делать с их памятью. Неудобные они какие-то. Неформатные.

А может, мы просто не можем разорвать связи с той самой «системой мироустройства», которой наши новомученики противостояли до крови — и победили ее? И их вызов слишком резок для нашего политкорректного слуха?

Чтобы мы — не формально, а всем сердцем — осознали их святость, нужно время и реальное понимание, что они молитвенно участвуют в нашей жизни. Слава Богу, святые — и особенно мученики, претерпевшие такие скорби, — умеют любить нас несравненно больше, чем мы умеем любить и чтить их. И связь — живая и сильная — у них с нами есть.